Если в прошлом году самым громким на Южном Кавказе был кризис в российско-азербайджанских отношениях, то сейчас на первый план выходит обострение между Москвой и Ереваном. Председатель Совета безопасности Армении, а также недавно созданная Служба внешней разведки прямо заявляют, что основной источник рисков для страны на 2026 год — это «гибридная угроза, исходящая от третьих стран». Любой, кто знаком с армянским политическим дискурсом, прекрасно понимает, какая именно «третья страна» имеется в виду.

В ту же сторону указывают заявления премьера Никола Пашиняна и его команды о том, что некоторые из иерархов Армянской апостольской церкви обслуживают интересы другой страны. Именно этим власти объясняют обострение отношений с руководством ААЦ.

Также сюда можно добавить громкие аресты прошлого года: бизнесмена Самвела Карапетяна и двух епископов ААЦ Баграта Галстаняна и Микаэла Аджапахяна, которых обвиняют в попытке госпереворота. Причем Карапетяна, занимающего 44-е место в российском списке Forbes, власти называют не иначе как «российским олигархом».

Наконец, в официальной риторике все чаще звучат элементы постколониального дискурса — о советском прошлом в терминах антиимпериализма и деколонизации заговорил сам премьер-министр. Все это происходит на фоне развития отношений с США и разговоров об участии Армении в европейской интеграции.

Казалось бы, дело идет к разрыву с Россией. Но ничего подобного армянское правительство не предпринимает. Наоборот, Армения не спешит официально оформлять выход из ОДКБ, нет речи о ликвидации российской военной базы или отказе от участия в Евразийском экономическом союзе и СНГ.

Несмотря на национализацию «Электрических сетей Армении», принадлежавших уже упомянутому Самвелу Карапетяну, российские госкорпорации вроде «Газпрома» и РЖД продолжают чувствовать себя в Армении вполне комфортно. Более того, Пашинян заявил, что надеется на участие последней в восстановлении железнодорожного сообщения с Турцией и Азербайджаном. Также армянский премьер и другие высшие чиновники регулярно посещают Россию и встречаются с российскими коллегами, заявляя о том, что «мир с Азербайджаном создал новые условия для армяно-российского сотрудничества».

СВО в Армении?

Напряжение между Москвой и Ереваном то затихает, то вспыхивает с новой силой с нарастающей интенсивностью. Последний скандал вывел перепалку двух стран на невиданный ранее уровень. Началось с того, что российский пропагандист Владимир Соловьев призвал провести СВО еще и в Армении, вызвав бурю в армянских СМИ, соцсетях и политике. Осудить эти слова пришлось даже лидеру пророссийской оппозиционной партии «Дашнакцутюн» Ишхану Сагателяну. А армянский МИД вызвал посла РФ, чтобы вручить ноту протеста.

Тем не менее в Москве не сочли случившееся достаточным для извинений, назвав заявление про СВО «личным мнением» Соловьева. Более того, вскоре примерно так же высказался философ Александр Дугин, заявив, что Россия не может позволить постсоветским странам, в том числе Армении, быть суверенными. В ответ из Еревана последовала выходящая за рамки цензуры характеристика, данная Соловьеву и Дугину председателем парламента Аленом Симоняном. В свою очередь глава МИД РФ Сергей Лавров выразил «недоумение» по поводу обвинений в «гибридной угрозе» и припомнил Армении получение гранта в 15 млн евро на борьбу с «иностранным гибридным воздействием» от ЕС.

Конечно, Армении не привыкать к жестким заявлениям российских пропагандистов, которые не были редкостью даже при пророссийских лидерах у власти. Ну а после революции 2018 года и особенно после 2022 года, когда Армения начала диверсификацию внешней политики, такие заявления стали нормой. Поначалу армянские власти старались реагировать сдержанно, но уже осенью 2022 года Маргариту Симоньян и Константина Затулина объявили персонами нон грата, а в марте 2024 года программы Соловьева запретили к трансляции в Армении.

Однако в этот раз все серьезнее. Слова Соловьева и Дугина срезонировали с новой ситуацией, которая сложилась в армяно-российских отношениях. Многие годы политика Москвы в отношении Еревана базировалась на конфликте Армении с Азербайджаном и Турцией, а также позитивном отношении армянского общества к России. Это создавало у Кремля ощущение, что Армении просто некуда деться от России. Но после поражения в войне 2020 года и исхода армян из Нагорного Карабаха в 2023 году ситуация изменилась.

Оказалось, что Россия не готова помогать Армении в той мере, в какой та ожидала. А конфликт с Азербайджаном закончился, пускай и тяжелым поражением, что позволило Еревану заняться диверсификацией внешних контактов, в том числе на Западе, хотя и не только.

Если добавить к этому последствия российского вторжения в Украину, включая ослабление влияния Москвы на постсоветском пространстве, становится понятно, что ситуация действительно изменилась. И дело не только в Пашиняне и его команде. Главное, что изменилось восприятие в армянском обществе России, в которой больше не видят «старшего брата» и «спасителя».

Если раньше Ереван опасался, что любое напряжение с Москвой аукнется в противостоянии с Азербайджаном, то теперь пространство для маневра сильно расширилось. Правда, это создало и новые риски — в восприятии Кремля ставки резко выросли. Вместо гарантированного союзника, который настолько крепко привязан к России, что там можно потерпеть и Пашиняна у власти, Армения превратилась в очередное поле битвы в гибридном противостоянии с Западом. А назначенные на этот год выборы дают Москве возможность не только выиграть в этом противостоянии, но и взять реванш за недавнее поражение пророссийских сил в Молдове.

Американский TRIPP

Заявления Соловьева прозвучали за несколько дней до того, как 13 января этого года в Вашингтоне было подписано армяно-американское соглашение о параметрах инфраструктурного проекта TRIPP. «Маршрут Трампа для международного мира и процветания» (Trump Route for International Peace and Prosperity) должны построить в области Сюник на юге Армении, чтобы соединить Азербайджан с Нахичеванским эксклавом. Проект включает в себя автомобильные и железные дороги, а также трубопроводы и оптоволоконные линии.

Управлять им будет совместная армяно-американская компания, которая построит маршрут и получит право на управление сроком на 49 лет (с возможностью продления до 99 лет). Доля США в нем будет 74%, а Армении — 26% с перспективой повышения до 49%. При этом в декларации говорится, что суверенитет Армении над маршрутом будет сохранен в полной мере, там будут действовать армянские законы и органы власти.

Учитывается и позиция Азербайджана: азербайджанские и другие иностранные граждане при пересечении границы будут общаться не с армянскими пограничниками и таможенниками, а с работниками американской кампании. Хотя окончательное решение о проходе будут принимать власти Армении.

Такая схема, не умаляющая армянского суверенитета над территорией маршрута, в глазах Еревана выгодно отличает американский TRIPP от «Зангезурского коридора», который отстаивали Москва и Баку после войны 2020 года. Требование экстерриториальности последнего было неприемлемым для Армении.

А если бы контроль над «коридором» осуществляло ФСБ, как настаивала Москва, основным выгодоприобретателем оказался бы Кремль, а не Баку. Скорее всего, именно поэтому Азербайджан отказался от российского предложения в пользу американского, что стало одной из причин ухудшения российско-азербайджанских отношений.

В итоге посредничество Вашингтона позволило найти компромисс. Армения сохранила суверенитет над своей территорией, Азербайджан получил «беспрепятственный доступ» в Нахичевань, США — инструмент влияния на маршруте, который потенциально может связать Европу, Центральную Азию и Китай, а Дональд Трамп — проект, названный в его честь, и возможность рассказать, как он разрешил очередной неразрешимый конфликт.

Недовольными остались Тегеран и Москва. Учитывая происходящее в Иране, первому сейчас не до Кавказа. А вот с Россией ситуация более сложная. Российские официальные лица стараются не слишком увлекаться, критикуя TRIPP, чтобы случайно не задеть Трампа, с которым все еще связываются определенные надежды. Вместо этого они говорят, что без учета российских интересов ничего не получится, и намекают, что надо бы привлечь Россию к осуществлению проекта.

Ереван отвечает вежливым отказом, ссылаясь на то, что участие третьих сторон не предусмотрено. В то же время руководство Армении дает понять, что готово предоставить России возможность участвовать в других проектах, связанных с восстановлением коммуникаций. Так возникло предложение Пашиняна для РЖД принять участие в Южно-Кавказской железной дороге.

Выборы и мирный процесс

Москва не готова принять то, что с окончанием армяно-азербайджанского конфликта она потеряет важный рычаг влияния на Армению и Азербайджан. Поэтому в Кремле предпочли бы, чтобы в Армении пришли к власти пророссийские силы или как минимум те, кто настроен на продолжение конфликта. Такие силы в армянской политике есть.

Прежде всего это парламентская оппозиция, близкая к бывшим президентам Роберту Кочаряну и Сержу Саргсяну. Но их электоральные перспективы весьма туманны. Большинство армян, даже тех, кто не одобряет политику Пашиняна, негативно относится к «дореволюционному периоду» до 2018 года.

Больше шансов у движения «Мер Дзевов» («По-нашему») во главе с племянником арестованного Самвела Карапетяна, Нареком Карапетяном. В активе Карапетянов — огромные финансовые ресурсы и годами культивировавшийся имидж «благотворителя», в пассиве — недостаток политического опыта и ассоциации с «дореволюционным режимом», когда Карапетяны были в привилегированном положении. Отец Нарека Карапетяна был главой администрации Сержа Саргсяна в 2008–2011 годах, и именно при Саргсяне в 2015 году Самвел Карапетян купил «Электрические сети Армении».

Судя по всему, именно на эти силы сделает ставку Москва на предстоящих выборах. Правда, несмотря на агрессивные заявления Соловьева и прочих, речь идет не о «специальной военной операции», а о попытке повлиять на исход выборов с помощью «мягкой силы».

Видимо, именно на Армению будет потрачена значительная часть выделенных на «мягкую силу» администрацией президента $165 млн. Тут можно ждать и привычных кампаний по дезинформации, направленных на компрометацию действующей власти, и более тонких методов, вроде появления фильма «Золотой дубль», спортивной драмы о легендарной футбольной команде советских времен «Арарат» из Еревана, которую в Армении до сих пор помнят и любят.

Правда, сложно представить, что Кремлю удастся перехватить инициативу с помощью одной лишь «мягкой силы». Скорее, для Москвы приход пророссийских сил к власти — программа-максимум. А вполне реальная программа-минимум — обеспечить значимое присутствие пророссийской оппозиции в парламенте и делегитимация самого процесса выборов.

В любом случае куда сильнее результаты выборов будут зависеть от хода армяно-азербайджанского мирного процесса. Партия Пашиняна «Гражданский договор» (ГД) позиционирует себя как сторонников мира. Это выгодная электоральная стратегия, но и весьма рискованная.

Если мирный процесс успешно продолжится, то Пашиняну, скорее всего, удастся одержать убедительную победу. Но если Азербайджан и Турция вернутся к конфронтации, это будет серьезным ударом не только по рейтингам ГД, но и по всей политике диверсификации. В таком сценарии более чем вероятно возвращение Армении в зону влияния Москвы, независимо от того, кто будет у власти.

Однако если мирный процесс достигнет результатов, если будет подписан мирный договор и начнет функционировать TRIPP, то возможностей влиять на ситуацию в Армении у Москвы останется намного меньше, хотя они не исчезнут полностью. И тогда появится шанс, что отношения Армении и России войдут в новую, более прагматичную фазу.